На днях мы завершили рассмотрение заявления старшего мастера одного из прокатных цехов, обратившегося к нам с просьбой проверить правомерность лишения его 100 процентов премии.
Будучи на выходных, он получает по телефону указание начальника цеха прибыть на работу для организации ликвидации аварии.

Работник поясняет руководителю, что выполнить указание он не может. И не потому что находится на выпускном вечере у дочери, а по причине того, что выпил пару фужеров шампанского. То бишь, уже не совсем трезв.

Учитывая, что старший мастер – единственный специалист, досконально знающий оборудование - не приехал, то ремонтные работы продлились гораздо дольше, чем предполагалось. А значит и потери производства оказались весьма существенными.

Все это вместе взятое (отказ прибыть на работу и потеря производства) ложится в основу распоряжения начальника цеха, которым он лишает подчиненного 100 процентов премии.

Узнав, что работник обратился в профком, начальник первым инициирует обсуждение происшедшего. При этом он излагает свое видение ситуации: работник просто не захотел приезжать в цех, а свое не совсем трезвое состояние он придумал (а посему пусть его докажет!)

Пришлось задать вопрос о том, как бы повел себя начальник ежели бы старший мастер, приехавши в цех, был задержан на производстве в нетрезвом состоянии или, упаси Боже, при устранении аварии кто-нибудь травмировался?

Не получили мы и утвердительного ответа относительно документального оформления вызова старшего мастера на работу.

Поэтому пришлось разъяснять руководителю не только основы трудового законодательства, но и надобность формализации своих указаний и распоряжений. Ибо именно это является единственным условием обеспечения безопасности обеим сторонам процесса: администрации и работникам.

Судя по всему, начальник цеха услышал наши доводы. По крайней мере сказал, что премию подчиненному обязательно вернут. А над всем остальным он, вне всякого сомнения, поразмышляет.